Джон Диллинджер родился 22 июня 1903 года в Индианаполисе. Его мать умерла, когда ему было три года, а строгий отец не смог толком заниматься воспитанием ребенка. В 16 лет Джон понял, что честный труд в эпоху кризиса ведет в лачугу, а легкие деньги — к красивой жизни.
В 1923 году он совершил свою первую серьезную ошибку — угнал автомобиль, чтобы впечатлить девушку. Полиция задержала парня, но Джон сбежал и вновь пустился во все тяжкие. В 1924 году он получил 10 лет тюрьмы за неудачное ограбление бакалейной лавки. Тюрьма стала его университетом. Там он познакомился с профессиональными налетчиками, которые научили его всему.
В 1933 году, выйдя на свободу по УДО, Диллинджер был зол на весь мир. За следующие 14 месяцев он совершил то, на что другим не хватало жизни: ограбил около 24 банков и угнал несколько машин.
Стоит отметить, что идея не была нова: в Америке 30-х годов банки грабили наперебой, и большинство преступлений оставались нераскрытыми. Тринадцать месяцев полиция США была в смятении: Диллинджер один за другим опустошал банки, унося с собой сотни тысяч долларов. К тому моменту, когда правительство объявило его врагом общества №1, на его счету числилось уже около 60 преступлений.
Его ловили, даже сажали в тюрьму, но Джон дважды совершал дерзкие побеги. Первый раз — из Огайо с помощью друзей, проникших в здание под видом полицейских. Второй — из тюрьмы Краун-Пойнт в Индиане, вооружившись деревянным пистолетом, выкрашенным гуталином. Оттуда Диллинджер «уехал» на личном автомобиле шерифа Лилиан Холли, которая накануне с гордостью заявляла журналистам, что из ее тюрьмы сбежать невозможно.
Грабежи продолжались, а Диллинджер довел искусство преступления до совершенства. Именно он первым придумал брать заложников. Ему благоволил и простой народ: в условиях жесточайшего экономического кризиса грабитель толстосумов-банкиров стал для них новым Робин Гудом. Вот как обыватели видели его: «Он ничем не хуже банкиров или политиков, что отняли последнее у бедных. Он не трогал бедняков. Он брал у тех, кто обогатился за счет них. Я за Джонни!».
Диллинджер был не просто грабителем. Он был механиком, который понимал: чтобы уйти от полиции, машина должна быть быстрее полицейской. Его гаражом был весь Средний Запад, а ключом — монтировка.
— Зачем нам покупать, если страна полна брошенных дилерских центров и испуганных богачей? — усмехался Джон, сидя в очередном угнанном седане. — Главное — не привязываться к номерам. Хорошая машина живет три дня, потом она становится уликой. Диллинджер понимал психологию: угнав машину у шерифа, он не просто получал транспорт, он крал у государства его лицо и авторитет.
20 июля 1934 года. Чикаго. Улица Норт-Линкольн-авеню плавится от тридцатиградусной жары. У кинотеатра «Биограф» заканчивается показ гангстерской драмы «Манхэттенская мелодрама». Из прохладного зала на улицу выходит стильно одетый мужчина в белом льняном костюме. Это Джон Диллинджер. Он улыбается своей спутнице Полли Гамильтон, и закуривает сигарету. Он не знает, что «леди в красном» — Анна Кумпанаш — только что кивнула агентам ФБР, стоящим в тени деревьев.
— Красивое кино, Полли, — говорит Диллинджер. — Но финал мне не нравится. Слишком предсказуемо.
— Тише, Джонни, — шепчет она, нервно оглядываясь. — Пойдем быстрее к машине.
И они пошли к припаркованному в паре кварталов от кинотеатра черному Ford V8 1934 года. Для Диллинджера это был не просто транспорт. Это был его бронежилет, его оружие и билет на свободу. Уж очень нравилась ему марка Ford. Особенно с новым на то время двигателем Flathead V8. Мотор: 3.6 литра, 85 лошадиных сил. По современным меркам — смех.
Но в 1933 году средний полицейский Chevrolet имел 60 л.с. и рядную «шестерку», которая задыхалась на высоких оборотах. Конструкция с боковым клапаном (камера сгорания в блоке, а не в головке) делала мотор невероятно простым, дешевым и надежным. Он не боялся перегрева и пыли проселочных дорог.
Лестничная рама из прочной стали и подвеска на поперечных рессорах. Американские дороги 30-х — это ямы и грунтовка. Ford V8 мог прыгать по кочкам на скорости 80 миль в час, в то время как тяжелые машины федералов разваливались от вибрации. Он даже написал письмо Форду: «Я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали Ford V8 таким быстрым и крепким, иначе бы я не убежал от преследователей в той ловушке Миннесоты, Висконсин. С уважением, пока не имею удовольствие проведать вас».
За три месяца до смерти, в марте 1934 года, Диллинджер совершил свой самый дерзкий побег. Его держали в «неприступной» тюрьме округа Лейк в Краун-Пойнте, Индиана. В камере у него не было ничего, кроме бритвы и куска дерева.
— Смотри, Полли, — показывал он позже вырезанный муляж. — Я три недели строгал это. Смотри, как похож на «Кольт» 1911. Я даже гвоздь в ствол вбил, чтобы блестел.
Он приставил деревянный пистолет к ребрам охранника, забрал его настоящий Colt .38, запер тюремщиков в камере и вышел во двор. Там стоял Ford Model A шерифа Лилиана Холли. Он уехал на полицейской машине прямо из-под носа у национальной гвардии, пересек границу штата и автоматически стал «Врагом общества №1» федерального масштаба.
Но вернемся в 20 июля 1934 года. Диллинджер понял, что ловушка захлопнулась в ту секунду, когда агенты начали окружать его. Агенты ФБР (Мелвин Первис, Чарльз Уинстед, Кларенс Хёрт) открыли огонь без предупреждения. В Диллинджера попали четыре пули. Три из них — в корпус, но они лишь ранили его.
Смертельным стал выстрел Чарльза Уинстеда. Пуля из Colt .45 ACP вошла в основание шеи, перебила спинной мозг и прошла сквозь головной мозг. Смерть была мгновенной. Джон Диллинджер упал лицом в горячий асфальт Чикаго. Толпа, собравшаяся на выстрелы, была настолько огромной, что агентам пришлось стрелять в воздух, чтобы оттеснить людей.
Его тело забальзамировали и выставили на всеобщее обозрение. За полтора дня на него пришли посмотреть более 15 000 человек. Похоронен грабитель на кладбище Crown Hill в Индианаполисе. Его могила стала местом паломничества: надгробие приходилось менять несколько раз, так как туристы откалывали куски камня на сувениры.
А тот самый Ford V8 (модель 1933 года), в котором изрешетили Бонни и Клайда, и машины Диллинджера стали иконами. Сейчас они стоят в музеях, продырявленные пулями, как решето. Но главный памятник Диллинджеру — сам двигатель Flathead V8. Он выпускался до 1953 года, и на его базе до сих пор строят «хот-роды». Каждый раз, когда в Америке заводится старый Ford с характерным утробным рокотом бокового клапана, этот звук — эхо выстрелов в переулке у кинотеатра «Биограф».