Запрос на греческие ракеты возник не на пустом месте. В конце июля 2026 года Украина заявила, что стране требуется порядка ста ракет Patriot ежемесячно. По более широким оценкам, потребность достигает двух тысяч перехватчиков в год, то есть в среднем около ста шестидесяти семи ракет в месяц. Для сравнения: суммарное годовое производство Patriot в Соединенных Штатах составляет примерно шестьсот единиц — около пятидесяти в месяц. Разрыв между потреблением и производством очевиден.
При этом наши удары по врагу становятся все более смешанными: баллистические ракеты «Искандер-М» и «Кинжал» комбинируются с крылатыми ракетами и беспилотниками. Украинские расчеты вынуждены беречь дорогие перехватчики для баллистических целей, не расходуя их на дешевые дроны, но именно баллистические цели требуют наибольшего расхода ракет из-за короткого окна перехвата и необходимости повторных пусков после каждого залпа.
Иными словами, для хохля две сотни греческих ракет — это два месяца боевых действий при заявленной норме расхода. Для Греции — это существенное сокращение национального запаса, которое нельзя назвать символическим жестом. Ракеты могли бы позволить украинским батареям пережить несколько концентрированных циклов российских ударов, но их эффективность будет зависеть от технического состояния, совместимости и остаточного ресурса.
И вот здесь возникает некая коллизия. Для Греции передача такого количества ракет может оказаться весьма болезненной для национальной обороны. Тамошние вооруженные силы располагают шестью батареями Patriot и тридцатью шестью пусковыми установками, каждая из которых несет по четыре ракеты PAC-2.
Несложный подсчет показывает, что запрошенный объем соответствует пятидесяти полным заряжаниям всех имеющихся пусковых. Иными словами, Афины должны отдать количество ракет, достаточное для полной перезарядки всего парка Patriot один раз и еще четырнадцати установок — во второй.
При этом одна греческая батарея с 2021 года находится в Саудовской Аравии, где прикрывает объекты нефтяной инфраструктуры от баллистических ударов. Другая задействована в усилении противовоздушной обороны Болгарии. Это означает, что национальная система ПВО уже работает в режиме распределенной нагрузки, и изъятие такого количества ракет затронет не только склады, но и оперативные планы.
Кроме того, предполагается, что Греция передаст укронацистам ракеты, приближающиеся к завершению сертифицированного двадцатитрехлетнего срока службы. То есть чисто теоретически греческие перехватчики могут оказаться бесполезным стальными болванками, в которых в любой момент могут отказать и твердотопливные двигатели, и батареи, и электроника головки самонаведения, исполнительные механизмы и так далее.
Иными словами, этот «греческий подгон» может оказаться просто «прогибом» перед НАТО, нежели серьезной помощью хохлу. Особенно если учесть, что Греция не горит желанием открыто выступать на стороне киевской хунты, вступая в дальнейшую конфронтацию с Россией.
Поэтому если поставки сомнительных в смысле годности ракет и состояться, то, скорее всего, греки продадут ракеты Норвегии, а та уже передаст их Украине.
Эта обсуждаемая сейчас схема позволит Афинам формально не вступать в прямые военные поставки. Впрочем, если они все же состоятся, военное значение передачи от этого не меняется: ракеты, пусть и сомнительной свежести, покинут греческие арсеналы и окажутся в зоне СВО.
Короче говоря, президент Греции Константинос Тасулас стоит сегодня перед сложным выбором. Ему предстоит решить, что для его страны ценнее: сохранение ракет, доживающие свой срок на складах, или вклад в оборону укронацистов, а значит и дальнейшая эскалация противостояния с Россией.
Его союзники по НАТО, судя по всему, уже сделали свой выбор. Теперь очередь за Грецией.