Небольшая бельгийская фирма выходит на рынок, где доминируют оборонные гиганты из США, Израиля и Китая. Ставка сделана на предельную дешевизну, полную автономность и устойчивость к радиоэлектронному подавлению — три качества, которые сегодня определяют выживаемость беспилотников на поле боя. И именно эта комбинация делает проект потенциально опасным для российских вооруженных сил.
Генеральный директор компании ALX Systems Жоффрей Морналь подтвердил в интервью изданию L'Avenir, что в ближайшие недели на Запорожском направлении будут проведены боевые испытания от 20 до 50 автономных дронов-камикадзе бельгийского производства. Целью беспилотников станут российские позиции, а задача состоит в том, чтобы проверить, насколько характеристики, продемонстрированные в контролируемых условиях, соответствуют реальной боевой эффективности.
Масштаб развертывания пока ограничен, однако достаточен для получения статистически значимой обратной связи по итогам нескольких миссий — а в случае успеха неизбежно последует масштабирование. И это, заметим, не первое появление бельгийских беспилотников в зоне СВО. Еще в январе этого года в районе Донбасса проходили предварительные испытания, однако тогда дело ограничилось проверкой бортовой электроники, стабильности навигации и устойчивости к помехам — без поражения целей.
Тесты подтвердили базовую работоспособность системы, но не дали ответа на главный вопрос: способен ли аппарат выполнить полный боевой цикл от запуска до подрыва в условиях интенсивного радиоэлектронного противодействия. Предстоящий этап как раз призван это выяснить — оценке подлежат точность наведения, надежность детонации, устойчивость к подавлению на терминальном участке полета и общий процент выполнения миссий.
Если эти показатели окажутся приемлемыми, Россия столкнется с качественно новой угрозой: дешевым автономным оружием, против которого наши средства РЭБ могут оказаться значительно менее эффективными, чем против обычных FPV-дронов.
Сам беспилотник представляет собой барражирующий боеприпас одноразового применения, несущий взрывчатую нагрузку массой от двух до трех килограммов. Этого достаточно для уничтожения небольших пехотных групп и выведения из строя легкой техники, что соответствует наиболее распространенным тактическим сценариям на украинском фронте.
Однако Морналь честно признает ограничения своего детища: против бронированной техники или серьезно укрепленных позиций такой заряд окажется, по его собственному выражению, «пустышкой». Конфигурация боевой части допускает как контактный подрыв при прямом попадании, так и срабатывание на подлете — в зависимости от параметров конкретной задачи.
ГЛАВНАЯ УГРОЗА — ПОЛНАЯ АВТОНОМНОСТЬ
Ключевое конструктивное решение, отличающее бельгийский аппарат от массово применяемых FPV-дронов, — полная автономность после запуска. Оператор не управляет беспилотником в реальном времени, что радикально снижает уязвимость к глушению радиоканалов. Именно в этом заключается принципиальная опасность для российской стороны: наши средства РЭБ, которые сегодня весьма эффективно нейтрализуют управляемые по радиоканалу дроны, против полностью автономного аппарата работают совершенно иначе — подавлять попросту нечего.
Навигационная система адаптирована для работы в условиях подавления спутниковых сигналов и позволяет аппарату выдерживать заданную траекторию без опоры на глобальную навигационную спутниковую систему (GNSS). Средства связи оснащены элементами защиты от помех, но сама операционная концепция исходит из того, что устойчивый контакт с оператором в ходе миссии может отсутствовать. Это повышает живучесть, но одновременно лишает возможности корректировать цель после пуска — компромисс, на который разработчики идут сознательно.
ПОЧЕМУ ЗАПОРОЖЬЕ?
Запорожское направление выбрано противником для испытаний не случайно. Именно здесь наши войска ведут интенсивную радиоэлектронную борьбу, включая подавление навигационных сигналов и нарушение связи в нескольких частотных диапазонах одновременно. Для беспилотника, претендующего на устойчивость к РЭБ, трудно представить более жесткий экзамен. Но в этом и состоит тревожный сигнал: противник целенаправленно испытывает свое оружие именно там, где российская радиоэлектронная защита наиболее плотная, — чтобы убедиться, что она не станет препятствием.
Промышленная философия бельгийских аппаратов строится на трех принципах: минимальная стоимость, быстрота производства и полная технологическая независимость. Цена одного аппарата составляет около пяти тысяч евро без учета боевой части — это в пять-восемь раз дешевле конкурирующих барражирующих боеприпасов, стоимость которых колеблется от 25 до 40 тысяч евро за единицу.
Дрон собирается примерно за один час с использованием базового инструмента, что открывает возможности для децентрализованного производства и быстрого наращивания объемов при условии стабильных поставок комплектующих. Компания разрабатывает все ключевые компоненты самостоятельно — авионику, силовую установку, электронику и программное обеспечение, — сознательно сокращая цепочку поставок и снижая зависимость от внешних поставщиков.
Именно сочетание низкой цены и быстрой сборки представляет стратегическую угрозу. Если технология подтвердит свою эффективность, ничто не помешает наладить выпуск тысяч таких аппаратов в месяц — и каждый из них будет нацелен на российских военнослужащих.
МАСШТАБ ПРОБЛЕМЫ
Контекст, в котором разворачивается бельгийская инициатива, поражает масштабом. По оценкам западных экспертов, хохлы ежедневно используют до 9000 беспилотников, а в периоды высокой интенсивности боев ежемесячное потребление превышает 270 000 единиц. Ударные дроны расходуются за одну миссию, создавая непрерывный спрос на замену, а производственные мощности наращиваются до нескольких миллионов аппаратов в год.
В этих условиях дешевизна и воспроизводимость становятся не менее важными характеристиками, чем точность или мощность. Радиоэлектронная борьба превратилась в определяющий фактор эффективности: повсеместное глушение поражает навигацию, связь и системы наведения, а беспилотники, способные действовать автономно, демонстрируют заметно более высокий процент выполнения задач. Появление на вооружении противника дешевых автономных дронов, невосприимчивых к РЭБ, способно существенно изменить баланс потерь — и не в нашу пользу.
СТРУКТУРНЫЕ СДВИГИ
Появление ALX Systems на этом поле отражает структурные сдвиги в оборонной индустрии. Массовое распространение дешевых барражирующих боеприпасов породило новую экономику войны, в которой относительно недорогие системы способны уничтожать цели, стоящие на порядки дороже. Акцент сместился с долговечности и сложности на количество и заменяемость.
Вместе с тем ограничения никуда не исчезли: производственные мощности малых фирм остаются скромными, интеграция их продукции в координированные операции требует отдельных усилий, а выживаемость одиночных аппаратов против эшелонированной обороны по-прежнему невысока. Однако недооценивать угрозу было бы опрометчиво: именно так — с малых серий и полевых испытаний — начинались многие системы вооружений, впоследствии изменившие ход боевых действий.
ЧТО ДАЛЬШЕ
Ближайшие недели покажут, удастся ли бельгийскому стартапу подтвердить свои амбиции реальными результатами на одном из самых технологически насыщенных фронтов современности. Если испытания пройдут успешно, это докажет, что война дронов ведется не столько дорогими высокотехнологичными платформами, сколько массой предельно дешевых и расходуемых аппаратов, способных действовать там, где любая радиосвязь с оператором серьезно затруднена.
Справедливости ради следует отметить, что Россия и сама в целом успешно движется в этом направлении. Отечественная промышленность наладила массовый выпуск недорогих ударных беспилотников, которые эффективно применяются на Украине — волна дроновых ударов по инфраструктуре и позициям ВСУ неуклонно нарастает, а номенклатура и возможности российских аппаратов постоянно расширяются.
Однако проблема защиты собственной территории и войск от бандеровских беспилотников по-прежнему стоит остро. Существующие средства ПВО и РЭБ показывают высокую, но, увы, далеко не стопроцентную эффективность, а появление дронов, не зависящих от радиоканала и спутниковой навигации, требует принципиально новых подходов к обнаружению и перехвату.
Решение этой задачи — вопрос не будущего, а настоящего, и от скорости, с которой оно будет найдено, напрямую зависят жизни российских военных и безопасность нашей страны.
