Читая сегодняшние новости о происходящем в мире, порой ловишь себя на мысли о тотальном сумасшествии: события, достойные пера братьев Стругацких и Оруэлла, на полном серьезе публикуются крупнейшими мировыми информагентствами.
Просто вдумайтесь: боевой листок рукопожатной демократии Financial Times «на голубом глазу» пишет о том, как ЕС призвал Поднебесную «добровольно ограничить» поставки гибридных автомобилей, мотивируя посыл желанием избежать торговых войн. Мол, наши вынуждены народ увольнять табунами и конвейеры закрывать, потому что гнусные покупатели видят только низкую цену, потрясающий дизайн и сногсшибательное оснащение, а вот идеологическую составляющую и откровенные недоработки в области свобод и демократии в расчет не берут. Свободные рынки, правила ведения бизнеса, конкуренция? Это другое!
Сюжет смешной, а ситуация-то страшная. Фокус заключается в том, лучше присядьте, что треть продаваемых сегодня в странах Евросоюза машин — китайские. А деньги бюргеров и сэров бурной рекой текут в Поднебесную, тогда как родные автозаводы вынуждены кратно сокращать издержки самым контрдемократическим путем — перепиливая зарплатную ведомость.
У ситуации есть два очень некрасивых эпизода, которые не принято упоминать «всуе»: европейский автопром сейчас не конкурентоспособен в силу чудовищно завышенной цены на конечный продукт, себестоимость производства высока, а китайцы, в свою очередь, находятся в ситуации, когда демпинговать выгоднее, чем остановить конвейер.
Как неоднократно рассказывали эксперты авторынков, «поднебесный» автобизнес устроен так, что снижение выпуска — смерти подобно, лучше торговать «в минус». Банально, дешевле. Не секрет же, что китайские автобренды глубоко убыточны, а рецепт шквального развития густо замешан на бездонном госбюджете? В итоге — «скоро рассвет, выхода нет».
У нас ситуацию «прочухали» чуточку раньше, поэтому появились утилизационный сбор, а следом за ним — глобальное «приземление», когда все ключевые марки из Поднебесной внезапно стали отечественными. Сборка — это зарплаты и коммунальные расходы, прибыль минимальна, если вообще будет. Первый шаг, если можно так сказать: предприятия запущены, люди трудоустроены, налоги в бюджет платятся, рынок насыщается.
Но чтобы заработать на моделях «восточного партнера» нужна глубокая локализация: не только штамп кузова, но и местные производства двигателей, коробок передач, не говоря уж про подвеску. Тогда и только тогда автозавод начинает зарабатывать на выпуске, а не работать «в ноль». Отсюда и «растет» решение Volga о собственном производстве ДВС, а также — стройка моторного завода холдингом АГР. Чудовищные многомиллиардные инвестиции — не от хорошей жизни, а от четкого осознания нависающей перспективы.
Почему китайцы пошли на такую сделку? Альтернативы не было. Никакой. Либо локализация, либо — «с пляжа», о чем порталу «АвтоВзгляд» еще в начале года рассказал исполнительный директор Hongqi Иван Савельев. Прикинув кредит к дебету, «восточный партнер» выбрал добрый совместный бизнес вместо худового утильсбора, сжигающего вообще всю прибыль продавца. И принялся подписывать контракты: китайцы такую схему совместного труда уже проходили, причем совсем недавно, 20-30 лет назад, разве что были с другой стороны договора. Но считать они умеют, так что сделки заключены в товарных количествах. О многих мы еще просто не знаем. Пока.
Европа же этот момент откровенно «зевнула», да и денег на поддержку собственного автопрома в бюджетах нет — у них сейчас в приоритете другой способ потратиться. И этот «способ» в купе с его последствиями автопром Старого Света просто добьет: чтобы зарабатывать — нужно продавать. Много. По всему миру. Не приедет Владимир Владимирович в Мюнхен кататься на желтом BMW, после чего дела завода автоматически наладятся. И в Вольфсбург не приедет. Сами, все сами: а инструмента нет.
Поднебесный рынок, долгие годы приносивший миллиарды, откалывается, американцы ввели пошлины, Россия закрыта, а дома — китайцы наперевес с демпингом хозяйничают. Цугцванг? Ситуация — либо своей рукой положить короля набок, либо доску переворачивать.
А отвечая на обещанный в заголовке вопрос о возвращении европейских брендов в Россию: скоро. Потому что от «Фольксвагена» останется один ярлычок на капоте — остальное будет китайским. А с Китаем у нас — мир, дружба, жвачка.