Мне всегда казалось, что автомобили относятся к числу вечных ценностей. Ведь даже в наше странное время, перенасыщенное технологиями и визуальными формами, сохраняется определенный престиж и авторитет старого автопрома. И очень часто даже в глазах современного поколения машины докомпьютерной эпохи воспринимаются настоящими и живыми, неким реликтом ушедшей от нас навсегда эпохи настоящей мобильности.
Эпохи, когда автомобили создавались прежде всего как нечто, чем можно гордится, а не как коммерческий продукт или товар. И на чем, кстати, не стыдно поставить свое имя. И именно такие авто обладают высокой ценностью в глазах человека, которая косвенным образом определяет их стоимость.
Что объяснимо, поскольку эта ценность являлась категорией, независящей от количества навязчивой и красивой рекламы, а приобреталась благодаря набору удачных технических и эксплуатационных характеристик. Ну а дизайн тех лет являлся, скорее, естественным внешним атрибутом внутреннего технического совершенства конструкции.
Любопытно при этом, что на начальном этапе автомобильной эволюции совпало два восходящих тренда. Первый — это рост профессионализма аудитории потенциальных покупателей. А второй — рост технического совершенства машин. И это было прекрасно! Ведь в результате возникала позитивная синергия, способствующая стремительному прогрессу автомобилей. Однако затем мир мобильности стал усложняться.
Все ведущие автомобильные бренды сумели подойти к практическому пределу инженерных возможностей конструкций (по крайней мере — по критерию «цена-качество»). И делать автомобили лучше, чем у конкурента с сохранением приемлемой величины себестоимости стало намного сложнее. И вот тут за дело взялись гениальные маркетологи, которые нашли новую нишу для победы в конкурентной борьбе без особых затрат на технологии.
Согласитесь, намного дешевле и эффективней создавать правильный для компании потребительский спрос, насильно формируя в глазах потенциальных покупателей ценность конкретного автомобиля или марки. Причем в качестве ценностей могли выступать не только дизайн и некоторые «фирменные» технологии, но и престиж.
Последний определялся великой историей бренда, его невероятной инновационностью и другими рыночными рычагами. Естественно, что в качестве целевой аудитории для продвижения авто стали использоваться и готовые сообщества или группы потребителей, которые были поклонниками, например, здорового образа жизни или каких-то музыкальных направлений.
Именно поэтому в рекламных компаниях стали активно участвовать мировые знаменитости, политики, поп-звезды и прочие лидеры общественного мнения. Поскольку то, что нравилось им, автоматически должно было понравиться и армии их поклонников. Кто-то действовал грубо, кто-то более аккуратно. Но главное в другом. Такая схема работала. Продажи росли, зачастую не требуя от производителя особых инвестиций в новые разработки.
Во многом, благодаря манипулированию общественным сознанием, такой агрессивный маркетинг давал очень хорошие результаты, но оказался ловушкой для современного европейского и мирового автопрома. Ведь именно европейские маркетологи, поверив в свое могущество, начали продвигать странные идеи, считая, что способны заставить весь мир их принять.
Очень показательно оказалась игра в «зеленую» мобильность. Красивая идея о сохранении природы была намеренно искажена для резкого роста доходности автопроизводителей, начавших выпускать не компактные малосильные и безопасные во всех смыслах авто, а огромные и мощные «электрички», полностью повторяя принципы суперкаров прошлого, которые точно не берегли природу, но зато обеспечивали максимальную прибыль.
И это привело к огромным финансовым потерям в автобизнесе, сведя ценность подобных ТС к минимуму. И дискредитировав экологическую повестку. Фактически, электрокары стали восприниматься большинством как неуместные и вызывающе выглядящие атрибуты роскоши, не имеющие ничего общего с заботой о природе. При этом качественно изменилась и аудитория водителей.
И если раньше был явно заметен тренд на повышение профессионализма автовладельца при взаимодействии с авто, то сейчас все поменялось. Комфортная жизнь в интеллектуальной среде обитания стремительно уменьшает количество профи и увеличивает армию необразованных потребителей. Интерес которых к той или иной новой продукции или услуге невероятно динамичен.
Даже производители гаджетов с их очень короткими сроками разработки испытывают проблемы с попаданием в актуальный рыночный спрос. А в автобизнесе с этим намного сложнее. Большой срок разработки модели (около 5 лет) делает этот процесс кране рискованным и зависящим от большого количества случайных факторов, в том числе и геополитического характера. И вот тут мы подходим к парадоксальной ситуации с китайскими авто.
Феноменальный успех автопрома Поднебесной довольно трудно объяснить просто наличием крупнейшего рынка. Ведь у китайских автомобильных брендов практически нет великой истории, нет профессиональных потребителей (водителей), зато есть стремительно растущая аудитория, способная тратить деньги на то, что может удивить. А что может удивить современного человека в автомобиле?
И ничего более разумного, чем совместить функции гаджета и классического авто в одном умном мобильном устройстве китайцы придумать просто не могли. Тут не пришлось создавать никаких новых ценностей. Огромный рынок КНР был готов воспринять именно такие машины. Нет необходимости в отточенной управляемости непосредственно базовой конструкции авто, над которой десятилетиями бились европейцы, тратя на это огромные ресурсы.
Зачем, когда такого же эффекта легко и очень дешево добиться за счет применения суперсовременной бортовой электроники, которая в реальном масштабе времени может обеспечить автомобилю практически любые характеристики управляемости. И она же способна превратить автомобиль в интеллектуальную и мобильную информационно-развлекательную систему, с легкостью заменяющую своему владельцу общение с живым человеком.
И теперь ценность авто определяется не его базовыми техническими характеристиками (у всех они практически идентичны), а количеством дисплеев, типом и продвинутостью процессора и способностью брать на себя большую часть проблем при вождении. Теперь ценность машины заключается в ее интеллекте и необычности. И именно благодаря этому китайский автопром так стремительно «выстрелил» на огромном внутреннем рынке и начал активно захватывать мировой.
Люди устали от инструментов и моментально привыкли к гаджетам. И разница между ними довольно проста. Первыми нужно уметь правильно пользоваться и это непросто. А вторые все делают сами, попутно погружая своего владельца в комфортную среду мобильного информационно-развлекательного комфорта.
Так что в ситуации с китайским автопром можно, парадоксальным образом, увидеть аналог начала развития европейских автомобильных компаний. Когда ценность автомобиля не нужно было принудительно создавать, так как по совокупности своих качеств он и так был востребован максимально широкой аудиторией покупателей.
Возможно, превращение автомобиля в мобильный гаджет не является лучшим путем развития автопрома. Но именно такой эволюции требует современный авторынок: люди, родившиеся не с бензином в крови, а с гаджетами в руках, уже не представляют свою жизнь без высокотехнологичного информационного вампиризма.
